Только вместе
с мамой

Современная наука познания, когнитивистика, предлагает теорию о генетической способности
человека к усвоению и воспроизводству речи. Учёные ищут ген языковых способностей. Младенец от
рождения обладает языковым инстинктом и не говорит только потому, что его мозговые структуры ещё
не полностью сформированы, недостаточен вес и толщина мозговой коры. В первые два года жизни
маленького человека его мозг интенсивно развивается, многократно увеличивается количество
нейронных соединений, которое достигает максимума между девятым месяцем и двумя годами жизни
ребёнка. В этот период количество нейронных соединений у ребёнка на 50% больше, чем у взрослого
человека, что подтверждают гипотезу о существовании в развитии животных и человека «окон
обучения» — критических периодов, во время которых птенцы учатся летать, утята — плавать, дети —
ходить и говорить. Может, с этим и связаны возрастные способности к усвоению языка. Известно, как
трудно освоить новый язык взрослому. Причин этому много, но основная — возраст, закрытие
генетически заданных «окон обучения», изменения, происходящие в тканях головного мозга.

Итак, «ребёнок <...> рождается с предрасположенностью к усвоению языка, но, тем не менее, не
говорит
до года, не соединяет слова до полутора лет, не разговаривает грамматически правильно до 2−3 лет.»
(А. А. Акишина)

Это средние цифры развития ребёнка-монолингва, который живёт в однородной языковой среде, но
даже в этом случае развитие речи каждого индивидуально: одни начинают говорить рано, другие
поздно. Среди поздно заговоривших детей - лауреат Нобелевской премии Альберт Эйнштейн.
У некоторых речь формируется «внешне», от слова к слову, от простых предложений, состоящих из
двух слов к всё более сложным. У других язык созревает внутри. Такие дети молчат, молчат, иногда
почти до трёх лет. Ребёнок всё понимает, но молчит. Когда ему что-то надо, показывает пальцем.
Родители беспокоятся, бегают по врачам и логопедам. А потом вдруг, в один прекрасный день, сразу
начинает говорить правильно, красиво, сложными предложениями. И нередко дети, которые долго
молчали, после трёх лет говорят правильнее, употребляют более сложные фразы и обладают более
широким словарным запасом, чем их сверстники, начавшие говорить рано.

В книге А. А. Акишиной и Т. Е. Акишиной «111 ответов на вопросы родителей» приводится хронология
речевого развития ребёнка, с которым говорят на одном языке. И делается оговорка, что эти данные
усреднённые и каждый малыш уникален, возможны значительные отклонения от обозначенных
сроков.

•2−4 месяца — первые агуканье или гуканье, короткое произношение слогов, типа гу, га;

•4−6 месяцев — первый смех, «гуленье», протяжное неосознанное произношение различных звуков;

•6−9 месяцев — произнесение простых слогов типа ма, да, ба. Если к ребёнку обращаются, он живо
реагирует, стараясь ответить каким-нибудь звуком или слогом;

•9−18 месяцев — малыш произносит первые слова, начинает узнавать своё имя, выполняет простую
команду, может ответить «нет», машет рукой, прощаясь, хлопает в ладоши при выражении восторга;

•1,5−2 года — лексикон ребёнка вырастает от двадцати слов в начале этого периода до 100−200 к
концу его. Он строит фразы из двух слов, понимает простые вопросы;

•2−2,5 года. Словарный запас растёт и составляет несколько сот слов. Фразы усложняются, ребёнок
употребляет личные местоимения «я», «ты», может напевать мелодии, выполняет достаточно
сложные команды;

•2,5−3,5 года — постоянно увеличивая словарный запас, ребёнок параллельно усложняет
предложения; он постепенно усваивает грамматические формы, всё лучше и лучше использует
синтаксические конструкции;

•3−4 года — ребёнок активно использует до 1000 слов, он правильно употребляет личные
местоимения, всё больше задаёт вопросов, любит рассказывать, что нарисовано на картинке,
сравнивать большое и маленькое, красивое и некрасивое;

•К 5−6 годам обычно ребёнок говорит уже совершенно правильно.

Данные сроки относятся к детям, с которыми общаются на одном языке.
Картина формирования речи билингвов и мультилингвов может значительно отличаться. Как
показывает практика, до года-полутора лет и билингвы и дети, растущие в единой языковой среде,
развиваются приблизительно одинаково. Разница обнаруживается после полутора лет, когда
большинство одноязычных детей начинают говорить фразами, и их словарный запас лавинообразно
растёт.

Именно после полутора лет обычно начинаются волнения родителей билингвов. Как трудно отвечать
на вопросы родственников и знакомых: «Твой ребёнок, наверное, уже стихи читает?» или «Ну как,
говорит уже?», «На каком языке?».

«Иногда то, что кажется родителям проблемой, — всего лишь особенность развития многоязычного
ребёнка», — пишет Елена Мадден в своей книге «Наши трёхъязычные дети», посвящённой феномену
формирования речи у многоязычных детей. В ней автор показывает особенности развития
многоязычия на непростом опыте своих детей — трилингвов, растущих в Берлине.

Замечали? С одной стороны «Да!», а с другой «Найн!» - обычный расклад для полуторогодовалого
малыша из двуязычной семьи. К полутора-двум годам маленький любитель порядка создает свой
собственный язык, используя несколько языков как один. Поначалу язык собирается как конструктор
из речи папы и мамы, где каждому понятию, вещи или действию, соответствует только одно слово.
Как правило, «Дай!» малыш говорит по-русски, а первые вежливые слова звучат по-немецки: «Данке!»
или «Биттэ!». На этой фазе ребёнок обращается к родным на отобранных им словах и иной раз требует,
чтобы родители говорили так же. В ответ на твёрдое мамино «Нет!» следует еще более решительное
«Найн!».

Почему из двух языков ребёнок выбирает то или иное слово? Иногда слово обладает более яркой
эмоциональной окраской. Согласитесь, слово «Nein» звучит категоричнее русского «Нет». Иногда
срабатывает языковой прагматизм: ребёнок неосознанно экономит усилия, выбирая то слово, которое
легче произнести. Некоторые слова малышу выговорить трудно и появляется «ту-ту» вместо паровоза,
и «как-кач» вместо кататься на качелях. В этом-то вероятно секрет предпочтения вежливых немецких
слов, ребёнку проще выговорить «биттэ», вместо четырёхсложного русского «пожалуйста».
И частотность употребления тоже играет свою роль. Для интереса можно посчитать сколько раз
в течение дня ребёнок слышит «Danke — Bitte» и сколько раз «Спасибо — пожалуйста».

На этой стадии специалисты рекомендуют родителям не поправлять ребёнка, и не менять тактику,
продолжая говорить с ребенком на своём родном языке. И в ответ на слова малышки «Мои ауги спать
хотят» просто согласиться и эхом повторить правильный вариант «Твои глазки спать хотят».
И продолжить, акцентируя внимание на русском слове «глаза», «глазки». «Твои глаза устали, глазки
хотят спать. Сейчас ты пойдёшь спать, закроешь глазки. Ты поспишь, и глазки отдохнут».

Довольно часто в этот же период (полтора — два года) ребёнок осваивает слова эквиваленты
и использует, обращаясь к родителям, одновременно два-три слова из разных языковых систем.
И, услышав от любимого чада «Собака-Hund», «Чай-Tee», «Хлеб-Brod», родители могут лишь
порадоваться, их ребёнок развивается как классический билингв.

На следующей стадии, в возрасте двух-трех лет, ребёнок начинает понимать, что существует «слова
мамы» и «слова папы», и к маме нужно обращаться на одном языке, а к папе — на другом. Если же
двухлетка из русскоязычной семьи впервые в детском саду сталкивается с языком среды, он постепенно
осознает, что все слова делятся на такие: «как дома» и «как в садике». С этого момента языки
в сознании ребёнка начинают разделяться.

К трём — трём с половиной годам большинство двуязычных детей хорошо понимает, на каком языке
надо говорить с тем или иным собеседником. Казалось бы, теперь, когда границы между языками
определены и малыш «заговорил» довольно чисто на обоих языках, родители могут праздновать
победу... Но не тут-то было. Самые большие трудности оказываются впереди.

Малыш уже говорил и вдруг замолчал. Период молчания — частое явление для детей двух-двух
с половиной лет, которые оказались в незнакомой языковой среде. Например, ребёнок
из русскоязычной семьи пошёл в немецкий или англо-немецкий детский сад, и совсем перестал
говорить. Немота пугает родителей. Такое молчание может длиться до трех месяцев. Родители
тревожатся: малыш не только в садике не произносит ни слова, но и дома предпочитает отмалчиваться.
Этот период описан в профессиональной литературе и называется «инкубационным», «латентным»,
«фазой внутренней переработки языкового материала».

Погруженный в новую языковую среду, оставшись наедине с лавиной незнакомой речи, ребёнок берет
долгую паузу. В этом случае молчание — не знак согласия или протеста. Этот период наблюдения
и активной внутренней работы. Детский мозг совершает огромную работу по осмыслению нового
языкового опыта. В этот сложный период специалисты советуют родителям билингва принять
молчание с уважением, не вынуждать его говорить, не просить повторять слова или фразы, и ребёнок
заговорит сам, непременно, через некоторое время.

«Я не умею говорить по-русски. Я — немец. По-русски не буду говорить», — заявляет трехлетний
малыш своей маме на чисто русском языке.

Одно из самых тяжелых переживаний для родителей, когда их ребёнок отказывается общаться на их
родном языке. С этой ситуацией в первый раз довольно часто сталкиваются мамы и папы трёхлетних
билингвов. Помимо остальных «не хочу» и «не буду», типичных для кризиса трёх лет, вдруг малыш
переходит дома на немецкий и делает вид, что не понимает русский. Или, придя из детского сада,
ребёнок пробует и с родителями говорить фразами на немецком. Этот невинная, на первый взгляд,
детская провокация. Малыш смотрит на реакцию мамы или папы. Как поведут себя родители? Кто-то
эхом повторит фразу по-русски. Другой, не обратив внимания, ответит по-немецки. Кто-то будет
настаивать, требуя повторить тоже самое на своём языке. Какая тактика верная? Наиболее
эффективной будет та, которая провоцирует ребёнка сказать по-русски, и, желательно, без
принуждения. Такой волшебный эффект может дать метод «игрового непонимания». Этот приём
предлагает Елена Мадден: «Можно ведь «распознать» слова чужого языка как родные. «Угадывая», что
говорит ребёнок, выдвигать версии одну абсурднее другой, выдумать фантастическую историю,
пугаться и недоумевать, развеселить...» Не понимать иноязычную речь из уст ребёнка — этот способ
помогает многим родителям трехлетних «нехочучек». В ответ на фразу по-немецки, мама или папа
предлагают всевозможные, пусть даже неправдоподобные версии сказанного, но совсем не то, что
ребёнок имел в виду. Например, дочка приходит из сада, и говорит маме «Guck-mal!». Мама в ответ:
«Что? Кукла Маля? Кукла мала? Кукла маленькая?» или придумывает что-то ещё более нелепое. И
придётся трёхлетней дочке объяснять непонятливой маме всё по-русски. Конечно, вряд ли дети до
конца верят, что мама, которая только что говорила с соседкой-немкой, совсем не понимает их
немецкий. Дети сомневаются, но принимают правила игры, где с мамой (папой, бабушкой) можно
говорить только по-русски.

Если вы решили бороться за русский язык в своей семье, формы проведения «языковой политики» в
жизнь могут быть самые разные, для каждой семьи свои, от абсурдных до авторитарных. На форумах,
посвящённых воспитанию детей, довольно часто можно увидеть мнения сторонников жестких методов.
Приведём аргументы мамы, проживающей в англоязычной стране, которая делится своей
педагогической системой на форуме materinstvo.ru: «У меня обе дочки хорошо говорят на русском. Но у
меня дома просто железная дисциплина в плане языков: со мной только по-русски даже в присутствии
англоязычного папы (папа только ЗА это, сам их одёргивает), между собой должны говорить по-русски
по максимуму... За попытки продавить со мной английский можно схлопотать наказание в виде игнора
в общении. Я понимаю, что для многих такая политика — это жесткач. Но делаю я это не просто так, а
исходя из опыта и многолетних наблюдений: я несколько лет работаю учителем русского в Русской
школе и вижу, что реальные, хорошие и стойкие результаты есть только в семьях, где родители развели
вот такую «аракчеевщину» и диктат... Я считаю, что пусть лучше дети понапрягаются сейчас, когда им
это не слишком тяжело, и они не замечают давления, чем потом мы дикими усилиями будем учить
русский, и он всё равно останется на уровне иностранного...»

Дорогие читатели, а как было у вас? Мы были бы рады получить от вас письма, рассказывающие об
опыте вашей семьи в воспитании билингвов. Как ваши дети осваивали русский и немецкий языки?
Какие были сложности и как вы с ними справлялись. Будем благодарны вам за комментарии, советы и
предложения. И непременно учтём ваше мнение в разработке тем для следующих статей в рурике «Два
языка — лучше!» (здесь желательно поставить наши редакционные адрес
Вноска

Ирина Роднина «Однажды я сказала детям: дома говорим только по-русски, иначе кушать не дам! И
были такие прецеденты...»

Марина Мироненко, Мария Бадер